Полковник подошел к окну.

За стеклом, беззвучно, как в аквариуме, плавал город. Он потянул на себя ручку и распахнул тяжелую, позапрошлого века деревянную раму.

Город шумно вбежал в кабинет. Вместе с собой он притащил в помещение сибирский август. Полковник вдохнул легкий, настоенный на бензине, сохнущих листьях и желтых казахстанских дынях воздух, посмотрел на дразнящие пустотой крыши, тенистые лабиринты улиц и бегущих по своим делам горожан.

После взрыва прошло всего несколько дней, а люди уже забыли о нем.

А вот он принадлежал к тем немногим, кто забыть не мог. И сейчас он должен был найти ответ на вопрос: «Что же докладывать наверх?»

Полковник прошелся по кабинету.

«Могла причиной взрыва быть техническая неисправность? – задал он себе вопрос. – Могла. Хотя маловероятно. Системы технологической безопасности на подобных установках, как утверждают специалисты, давно отработаны и надежны. Конечно, все может быть, вон атомные реакторы, где системы безопасности, наверное, не хуже, и то взрываются…

Теракт? Может быть? Теоретически, может. А, практически, вряд ли. Экстремистские организации хорошо пронизаны агентурой, кто-нибудь непременно бы стуканул… Однако, ничего этого нет.

Привет от конкурентов… Может быть? Может. «Таймырнефтегаз» или «Востокнефть». Но вряд ли. У них ведь тоже есть заводы, которые горят ничуть не хуже… Чтобы они, живя в стеклянном доме, кидались камнями в соседа? Сомнительно!

Никаких оперативных данных, ведущих хоть в какую-то сторону, пока не обнаруживается. От технической экспертизы тоже вообще-то чего-то особого ожидать не приходиться. Каких-нибудь там следов взрывного устройства или закрытой задвижки… На месте установки образовалась плита застывшего вулканического стекла, площадью в гектар и толщиной в два метра… Что там могло сохраниться?»