– Я бы не стал вешать на Ивана Драгилева это клеймо. Он больше похож на жертву. Советую вам отпустить артиста под подписку о невыезде. Такой меры вполне достаточно. Никакой опасности он из себя не представляет.

– Вы исключаете умышленное убийство?

– Конечно. И для этого есть веские причины. Я сидел в пятом ряду и очень внимательно следил за действием. У Драгилева сильно тряслись руки.

– Вполне понятно, он волновался…

– Обычное похмелье. Этот человек пьет, но всячески пытается скрыть свою слабость. Когда мы его допрашивали, от него исходил запах перегара, смешанный с ментолом. Перегар он хотел заглушить мятными конфетами либо жвачкой. Убийца с похмелья на дело не пойдет. Расстояние, с которого он стрелял, составляло восемь метров сценического пространства. Я промерял. Так задумана мизансцена, и он ее не нарушил. На полу розовым мелом поставлен крест. Как мне объяснила помреж, для каждого актера проставлены кресты, чтобы они знали свое точное место. После десятого – двенадцатого спектакля их уже не ставят. Артисты чисто механически запоминают свои места. Такие указатели нужны на первые спектакли. У каждого действующего лица свой цвет мела. Никто ничего не напутает. Так вот, Драгилев стрелял с восьми метров, где стоит его метка. Из короткоствольного револьвера с такого расстояния попасть очень трудно. Нужно быть хорошим тренированным стрелком. А как мы выяснили, Драгилев никогда не занимался спортом и даже не служил в армии. Баловень судьбы. Он вскинул револьвер и выстрелил не целясь. Попадание пули в цель – чистая случайность. С тем же успехом он мог убить Федора Горобца, игравшего адвоката и стоявшего рядом с убитой Светланой Фартышевой. И разумеется, Драгилев ничего не знал о патронах.

Вспомним, что нам говорила заведующая реквизитом. Револьвер лежал в шкатулке в ее кладовой, холостые патроны – в столе. Последний спектакль прошел два дня назад, потом театр устраивал презентацию и спектакля не было. А вчера произошла эта печальная история.