- Вы это имеете в виду, сержант?

Райли, прищурившись, посмотрел прямо в глаза Стиву:

- Ага, мистер Беннетт, именно это я и имею в виду. Стив почувствовал некий шок, обнаружив, что Райли оставил свою шутливую, добродушную, почти дружелюбную повадку. Он уже не казался толстым, усталым мужчиной в форме, а выглядел твердым, крутым копом. Стив отдавал себе отчет, ощущая всей своей нервной системой легкую тревогу: нельзя, чтобы его застали врасплох. Эти парни явно подводили его к чему-то в последние десять минут. Это было вполне очевидно. Но к чему? Все дело в какой-то чудовищной ошибке.

- Послушайте, - заговорил опять Стив, - тут какая-то глупость. Нельзя же вот так на улице хватать человека и наваливаться на него ни за что ни про что. Что, черт...

- Заткнись, Беннетт! - Голос Райли оставался тихим, но в нем уже чувствовалась сталь.

- Черта с два я заткнусь! Объясните же, в конце концов, в чем дело. Только потому, что вы, парни, напялили красивые мундиры и нацепили пушки, вы не можете...

- Я сказал "заткнись"! - Райли впервые повысил голос, его лицо заметно порозовело. В его тоне прозвучала явная угроза.

Стив сознавал, что ему следовало бы промолчать, но он терпеть не мог, когда на него давили, тем более без видимой причины. Он до боли стиснул челюсти, потом пробурчал сквозь зубы:

- Хрен я заткнусь! Мне нечего скрывать и нечего стыдиться. И черт побери, нет никакой причины, по которой мне следовало бы заткнуться!

Он замолчал, побелев от ярости, в тот момент, когда Мэтт притормозил и остановился у тротуара. Выключив двигатель, Мэтт обернулся и, оскалив зубы, бросил Стиву:

- Будь паинькой.

Выйдя из машины и обойдя ее, он открыл дверцу со стороны Райли.