Стив повернулся, посмотрел на одного полицейского, на другого, медленно, тихо, без всякого выражения произнес:

— Вы, грязные, вонючие ублюдки, — и пошел прочь. Мэтт преградил ему дорогу. Стив остановился, безучастно взглянул в побелевшие от ненависти глаза полицейского и бросил:

— Проваливай! Мэтт скалился:

— Остынь, убийца! Сейчас мы позабавимся. Расскажи-ка нам все, парень. Со всеми подробностями. Почему ты убил его? Почему? Где пушка? Убийца... убийца... убийца.

До Стива наконец дошло: его считают убийцей, убийцей друга. Следя за непрестанно двигающимся — растягивающимся, открывающимся и закрывающимся — перед его глазами ртом Мэтта, он вдруг с изумлением обнаружил, что из этого отверстия плохо пахнет.

Стива поразило то, что он не может думать ни о чем, кроме мелких, незначительных вещей вроде плохого запаха изо рта Мэтта или необходимости побриться.

— Оставь меня в покое, — сказал Стив. Мэтт склонился к нему и заворчал:

— Он просит оставить его в покое, скажи на милость! Что будем делать, Джо? Оставим его в покое? Или нажмем на него немного? Чуть-чуть, а?

— От тебя воняет, — сказал Стив.

Мэтт взмахнул раскрытой ладонью и врезал ее ребром Стиву по челюсти. Стив пошатнулся, отступил на шаг и тут заметил, что Джо выхватил свой пистолет.

— Кончай это, — бросил Джо Мэтту.

— Райли! — воскликнул Стив. — Я не убивал его, не убивал. Господи, я даже ничего не знал об этом. Мэтт кивнул и проговорил, растягивая слова:

— Ну-ну. Мы-то знаем, что ты убил его. Мы даже нашли деньги.

— Какие деньги?

— Он спрашивает, какие деньги. Его деньги, парень. Деньги убитого.

— Я не убивал его. Я не убил бы его ни за что на свете. И он... У него не было денег.

— Ты точно пришил его. — Голос Мэтта зазвучал спокойнее. — К тому же у тебя был и другой повод. Ведь так? Давай, говори. Тебе же станет легче, Стив.