Райли повернулся и пошел прочь, оставив Стива в камере наедине с самим собой.

После полудня Стив забарабанил по решетке камеры. Подошедший надзиратель рявкнул:

— Кончай шуметь, мистер! Ты что, хочешь отлить?

— Я хочу поговорить с сержантом Райли.

— О чем?

— Об этом я скажу Райли.

— Ну извини, — бросил надзиратель и повернулся, чтобы уйти.

Стив прижался к решетке и крикнул отчаянным голосом:

— Это важно! Он захочет поговорить со мной!

— Обязательно, мистер. Конечно захочет.

— Речь идет об убийстве. Но я не буду говорить ни с кем, кроме Райли.

Надзиратель пристально посмотрел на него, бросил:

— Я подумаю, — и скрылся в коротком коридоре. Стив внимательно оглядел камеру. Голая комната около восьми квадратных футов с двумя железными койками, закрепленными одна над другой у левой стены. Удаленный от стены край нижней койки опирался на две железные ножки, заделанные в цементный пол. Один край верхней койки был прикреплен к стене болтами, другой висел на двух цепях. В дальнем углу белел стульчак. Слева от него, напротив двери, — небольшое окошко, забранное решеткой. Все предметы в камере надежно закреплены. Ничего даже отдаленно напоминающего оружие. Да и чем бы оно ему помогло? Пожав плечами, он растянулся на сером шерстяном одеяле, прикрывавшем матрац на нижней койке.

Час спустя у двери камеры появился Райли.

— Так как, Беннетт? — спросил он. — Ты решил наконец рассказать все?

— Я кое-что припомнил, — отозвался Стив. — У меня было время подумать обо всем.

— Я надеялся, что ты созреешь.

— Не то. Я не убивал его. Не могу же я сознаться в том, чего не делал.

— Дьявол тебя побери! — рассвирепел Райли. — Какого черта ты меня тогда звал?

Стив прижался к решетке двери и затараторил:

— Минутку, Райли. Ты не кажешься мне таким дураком, как этот Мэтт. Если бы у меня был шанс доказать, что не я убил Коттона, ты ведь выслушал бы меня, не так ли?