Когда я рассказывала о родителях, у меня сел голос, и я с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться.

Рысев накрыл мою руку своей и тихо сказал:

– Похоже, что я перестарался и довел бедную девочку до слез.

– Нет-нет, – поспешно сказала я. – Вы ни в чем не виноваты. Просто я… все, уже прошло.

Я достала из сумки носовой платок и вытерла глаза.

Рысев покачал головой.

– В знак извинения я сделаю вам подарок.

– Не надо…

– Сопротивление бесполезно. Возражения тоже. Идет? – улыбнулся он.

Я робко улыбнулась в ответ.

После ресторана мы заехали в ювелирный магазин, и он, несмотря на поток моих возражений, подарил мне красивую золотую цепочку с кулоном.

– Эта вещица – просто знак симпатии, и ничего более. Ты мне очень, очень нравишься, – сказал он, внезапно переходя на «ты».

Мы вышли из ювелирного магазина и снова сели в его черный «Форд».

– Ты хочешь поехать ко мне? – неожиданно спросил Рысев.

Я прикрыла глаза и качнула головой.

– Да.

Машина петляла по московским улицам – мы ехали за город, где у Рысева был, по его словам, «небольшой коттедж».

Похолодало, и он ехал аккуратно, стараясь внимательно смотреть на встречную полосу.

– Морозы ударили, – сказала я. – Да так неожиданно. Еще вчера передавали минус пять, а сегодня уже минус двадцать.

– Разве это морозы? Вот у нас в Омской области минус сорок – держись.

– Я бы там обледенела. Это точно. Я люблю тепло, cолнце, такой холод не выношу.

– Это ты так думаешь, потому что не была у нас. А приехала бы – ахнула. Зимой такая красота стоит, как на картинке. И летом тоже… Таежные дали, простор.

Я терла руки, пытаясь согреться.

– Замерзла? – Рысев мельком посмотрел на меня, взял мою руку и поднес к губам. – Правда, холодная. Непорядок.