– Поблагодари барышню за подарок!

А женщина, направляясь к двери, не переставала бормотать:

– Только второй господин Баоюй достоин такой красавицы!

Дайюй притворилась, будто не слышит, потом сказала:

– Почему человек, как только состарится, начинает болтать всякие глупости? Право, досадно и в то же время смешно.

Сюэянь подала банку с фруктами.

– Убери, – махнула рукой Дайюй. – Я сейчас не хочу!

Пока они беседовали с Сижэнь, настал вечер. Сижэнь ушла, а Дайюй сняла украшения и отправилась в боковую комнату, где стояла банка с фруктами. Поглядев на нее, Дайюй вспомнила болтовню женщины. И словно игла вонзилась ей в сердце. Все уже спали, дом словно замер, и от этого было еще тоскливей.

Мысли одна печальней другой лезли в голову. Здоровье у нее слабое, она уже взрослая, но ни тетя, ни бабушка пока ни словом не обмолвились о замужестве, хотя сердце Баоюя принадлежит ей, сомнения тут нет. Как жаль, что родители в свое время не помолвили ее с Баоюем! Но ведь могло быть и хуже – просватали бы за другого, и неизвестно, каким бы он оказался – хорошим или плохим.

Нет, пусть лучше все будет так, как сейчас. По крайней мере, есть хоть какая-то надежда.

Терзаемая сомнениями, Дайюй вздохнула и, как была, не раздеваясь, прилегла на постель…

– Барышня, к вам пожаловал господин Цзя Юйцунь! – вдруг услышала она голос девочки-служанки.

«С какой стати он явился? – удивилась Дайюй. – Ну, училась я у него, и что? Не мальчишка же я, чтобы так запросто ко мне заявляться. И хотя он друг моего дяди, мне незачем к нему выходить».

– Поблагодари господина Цзя Юйцуня за внимание и скажи, что я нездорова и выйти никак не могу, – приказала Дайюй служанке.

– Он пожаловал с доброй вестью. За вами приехали из Нанкина, – произнесла служанка.

Вдруг появились Фэнцзе, госпожи Син и Ван и с ними Баоюй.