К оружейным криминалистам обратиться надо, они умеют читать эти иероглифы.
– Так если убийца упорхнул в окно, то кто бросил полотенце за шахту лифта?
– спросила Ксения.
– Сей ребус – не мой профиль, Ксения Михална.
– А почему ты решила, Ксюша, что убийца был один? Кто-то через дверь вошел, кто-то через окно. Спугнули сволочей, вот они и рассыпались в разные стороны.
– А кто с испугу окровавленную тряпку с собой прихватил? Сколько у тебя ребят?
– Еще двое на кухне.
– Пошли одного из них найти дворника. Надо хорошенько проверить контейнер под мусоропроводом. Что-то могли и туда бросить.
Лейтенанту Савченко не пришлось искать дворника. Он, а точнее, она явилась сама вместе с участковым.
– Старший лейтенант Бережной, участковый, – представился молодой человек приятной наружности.
– А зовут как? – спросила Задорина.
– Юрий Викторович.
– Кто жил в этой квартире? Только подробно, пожалуйста.
– Четыре человека. Изначально квартира принадлежала отцу Нины Лаврушиной.
Женщина имеет две судимости. Тридцать шесть лет. Десять лет назад после первой отсидки приехала с трехлетней девочкой в Москву, отец прописал ее у себя. Тогда она два года отсидела, муж ее другую себе нашел, и она с ребенком из Твери приехала к отцу. А через год сошлась с Иваном Ушаковым. Родила от него мальчика. Потом Иван загремел на пять лет. Она его дождалась. Вышел, старые дела бросил. Жили неплохо. А тут опять Нинка под статью попала. На три года упекли. Иван один с двумя детьми остался. Полгода назад Нинка освободилась, вернулась домой. Я тогда заходил к ним. Она мне сказала: «Все, Юрка, завязали, дети взрослеют, поодиночке уже не справимся, двоим надо». До сегодняшнего дня все тихо было. Один недостаток – Нинка пьет. Запойная. Иван водочкой не балуется.