Солнце уже взошло, день предстоял теплый и безветренный. На деревьях распускались листочки – зарождение новой жизни. Наслаждайся бытием и радуйся, так ведь нет, ненасытная утроба жаждет острых ощущений и ради чего?!

Анна решила, что за свое спасение она расплатилась сполна. Полночи в салоне старого уазика на солдатских бушлатах у нее с Вадимом кипели страсти.

Кажется, они сумели дать друг другу то, что хотели. Год за колючей проволокой без мужчин одной ночью не компенсируешь, она готова продолжить, и условия для этого можно найти более приемлемые, но ей пришлось проститься с Вадимом. Ему лучше не знать, куда она пойдет. Анна не сомневалась, что его вскоре вычислят, найдут и заставят говорить. Вадим – парень подневольный, привязанный к месту службы, лишенный права свободного передвижения, а значит, ему очень трудно бесследно исчезнуть. Да и зачем парню жизнь ломать? Молодой, красивый, вся жизнь впереди, он еще найдет свое счастье, а ей он только в тягость. Она пообещала ему написать, как только устроит свои дела. Пусть ждет, пока не забудет. Они провели чудесную ночь, что еще надо! Каждый из них ждал мгновений наслаждения, каждый получил то, что хотел, но на этом придется поставить точку.

Разница заключалась в том, что она знала об этом, а он нет. Он вообще мало о ней знал, и тем лучше для него. На рассвете Вадим подвез ее к платформе «Сорок пятый километр», там они расстались. Он верил, что ненадолго, она знала, что навсегда.

Первой электричкой Анна поехала в сторону Москвы. На станции «Дачная» девушка сошла и направилась к поселку, миновала его, пересекла поле, потом пролесок и вышла к каменному городку. Здесь в окружении березовой рощи возвышались особняки московской знати, а точнее, тех, кто имел достаточно денег и не отказывал себе в удовольствии.

Участки по полгектара позволяли строиться с должным размахом и при этом оставаться на почтительном расстоянии от соседей. Обитатели особняков жили замкнуто и не интересовались теми, кто живет рядом. Вряд ли они видели друг друга в глаза. Кирпичные заборы были слишком высоки, а из ворот выезжали машины с тонированными стеклами.