По этому путеводному огню прилетела бодисатва в Нефритовый павильон и что же видит: столики опрокинуты, на полу валяются пустые кувшины и кубки, шесть небожителей погружены в глубокий сон, и у ног их лежит белый лотос. Глянула бодисатва на лица спящих, улыбнулась, подняла лотос и быстро умчала к Священной горе, передала цветок Шакьямуни и рассказала обо всем увиденном в Нефритовом павильоне. Шакьямуни взял лотос, пробежал глазами стихи и начал нараспев читать сутру.

Сотворив чудо, Будда погрузился в раздумье. Из этого состояния вывела его Авалокитешвара, предложив оценить только что сложенный ею стих:

Лотос расцвел — Его мне дарит весна. Для мудреца Мудрость цветку равна.

— Великолепно! Достойные строки! А теперь скажи нам проповедь! — сказал Шакьямуни.

Бодисатва дважды поклонилась и, указывая рукою на лотос, заговорила:

— В этот белый цветок, что от природы чист, весна вселила земной дух. И стал он похож на молодого монаха, который исполнен веры, но не в силах отрешиться мыслью от мирского, не умеет управлять своими пятью желаниями и семью чувствами, а значит, грозят ему семь опасностей и десять грехов.

Остался доволен Шакьямуни.

— Хорошо сказано! А кто сумеет соединить в целое этот лотос и эти жемчужины?

Поднялся со своего места Ананда,

— Я не достиг еще вершин духа, но сумел бы на каждом лепестке этого лотоса записать все до единой четыреста восемьдесят тысяч сутр ради того, чтобы все живое на земле прониклось нашим учением и восприняло его!

Улыбнулся Шакьямуни, но ничего не сказал. Поднялся Кашьяпа,

— Я невежда еще, но сделал бы из этих жемчужин светильники на высоких каменных столбах — и пусть они, подобно солнцу и луне, высвечивают своим сиянием шесть скверн земного мира

Опять улыбнулся Шакьямуни и опять промолчал. Поднялась тогда Авалокитешвара, подошла к Лотосовому трону и молвит: