— Мы с отцом не очень еще старые, поэтому о нас не беспокойся. Но мне тяжело с тобой расставаться, ведь ты для меня так и остался маленьким. А каково ждать твоего возвращения, ждать дни и ночи, ждать неизвестно как долго!

Она говорила, не замечая, что слезы бегут у нее по щекам. Сын с нежностью склонился к матери.

— Матушка, не подумайте, что я дурной сын. И не надо проливать слезы, поберегите себя!

Достала госпожа Сюй из сундука все свои кофты да юбки, вынула из волос шпильку и продала все за несколько десятков лянов серебра.

А молодой Ян, хоть и не по годам ученый и разумный, все-таки не был старше своих лет: одной рукой погонял он осла, а другой утирал обильные слезы.

Впереди лежал путь в столицу. Весна уже кончалась, и подступало лето. Все вокруг зеленело, пестрели цветы, веял восточный ветерок, монотонно приговаривала кукушка. Успокоившись, Ян стал замечать красоту окрестных мест и вскоре уже громко читал подходящие стихи, почтительно вспоминая при этом отца с матерью. Через десять дней он достиг окрестностей Сучжоу.

— Нам ведь говорили про разбойников. Посмотрите, господин, там кто-то стоит…

Ян посмотрел, но увидел только отполированный дождями ствол старого дерева, а за ним гнилой пень, который чуть светился в кустах. Рассмеялся он и пожурил слугу за трусость. Мальчик подобрал кнут, и двинулись путешественники дальше. Но не прошли и десяти шагов, как из зарослей выпрыгнули на дорогу разбойники и, угрожая ножами, подступили к Яну. В нос юноше ударил дурной запах, но он даже в лице не изменился и говорит им:

— Я знаю, что вы крестьяне и что голод довел вас до лиходейства. И все-таки грабить путников грешно, хотя мне не жаль ни денег, ни одежды. Только лишать человека жизни — это уже смертный грех!

Предводитель разбойников расхохотался.

— А ты знаешь, что люди обычно дорожат своими пожитками больше, чем жизнью? Пока не ткнешь ножом такого жадюгу — ничего не отдаст!