Хуан уже сильно подвыпил и не понял половины того, о чем говорила Хун.

— Я живу при хорошем государе, вокруг меня много красивых девушек, я богат и знатен, мне смешны страдания Цюй Юаня! — расхохотался Хуан. — По левую руку от меня — прекрасные горы и река, по правую — красавица, другой такой не сыскать! Я засмеюсь — зашелестит весенний ветерок, я нахмурюсь — выпадет снег и иней. Для моих желаний нет преград — как захочу, так и будет! С какой же стати слушать мне жалостные слова о каком-то заблудшем духе?

И Хуан приказал музыкантам играть. Звуки музыки поднялись до небес, запестрели яркие наряды танцовщиц, словно вся палуба покрылась цветами. Правитель выпил еще и еще, вино ударило ему в голову, он хлопнул Хун по плечу и со смехом вскричал:

— Наша жизнь течет быстро, как эта река. К чему обременять себя грустными думами и заботами? Хуан Жу-юй — несравненный мужчина, ханчжоуская Хун — писаная красавица, они рядом среди красот природы — само Небо велит им соединиться!

Хун промолчала. Правитель, вконец потеряв власть над собою, приказал слугам спустить на воду маленькую лодку, а сучжоуским гетерам — усадить Хун на сиденье, устланное шелками. Взял красавицу за руку и сказал:

— Любезная Хун! Вы стойки, словно железо, но Хуан Жу-юй горяч, что огонь, — в моем пламени не выдержит ваша стойкость. Сегодня я поступлю, как министр Фань Ли,

Хун ничего не могла сделать, она была бессильна перед мерзкими притязаниями Хуана. Ничем не выдав своего отчаяния, даже не изменившись в лице, она только проговорила:

— Зачем вы, такой знатный вельможа, так открыто домогаетесь моей благосклонности, ведь я всего-навсего гетера, — неловко перед людьми. Не беспокойтесь, разве я осмелюсь отказать вам? Я прошу только об одном, чтобы мне дали цитру, и тогда я спою вам песню, развеселю вас и свою грусть разгоню.