– Игоо-о-орь… Любовь моя-я-я! – заголосила Дюк.

От постоянных рыданий у нее охрип голос и распухли глаза. В общем, красивая и юная певица пребывала в состоянии глубокого упадка. Дюк взяла с тумбочки мобильный телефон и в сотый раз попыталась позвонить Пуканцеву, но телефон Игоря оказался заблокирован, как всегда, в последнее время, что вызвало выделение еще нескольких миллилитров слез.

– Может, отправить ему телеграмму? – гадала Ксения. – Но куда?

Она точно знала, что дома Игорь после того ужасного случая на пикнике не появлялся. Его телефон не отвечал. На базе, куда Дюк подъехала, чтобы найти возлюбленного и прояснить его судьбу, его тоже не было, а товарищи Игоря краснели, бледнели и отводили глаза в сторону. В результате Ксения почти утвердилась в мысли, что ее обожаемый Игорь таки утопился, но ей об этом не говорят, чтобы не травмировать.

– Ромео, тебя я прямо в губы поцелую, быть может, яд на них еще остался, он мне поможет умереть блаженно, – неточно процитировала Ксения Шекспира.

Утопиться вслед за Игорем казалось ей самым правильным решением.

– Значит, так, – прошипела Василиса Николаевна, решительным движением отодвигая от мужа колбасу, – либо вы оставляете свои подлые планы насчет убийства, либо я, как честная гражданка, пишу заявление в прокуратуру.

– О чем? – спокойно спросил Петр Петрович. – О чем именно ты хочешь написать, Васька?

– О планируемом преступлении!

– Которое собираются совершить твои дочь и муж? – уточнил Сусанин.

Василиса взяла с тарелки кусок колбасы и впилась в нее зубами. Колбаска оказалась неожиданно вкусной.

– Ну да, – кивнула Сусанина, – или еще лучше так. Ты отказываешься от своих подлых планов, а я покупаю двадцать килограммов докторской. Тебе как раз хватит до следующего воскресенья.