– Есть такой анекдот. Некрасивых мужчин нет. Есть мужчины, ограниченные материальные ресурсы которых не позволяют женщинам оценить все богатство их внутреннего мира, – говорил ему один товарищ, маленький, толстый, носатый и увешанный длинноногими модельками, как дерево грушами.

Рем, который был посимпатичнее своего носатого товарища, но чуть победнее, этот анекдот очень любил и часто его рассказывал. Он точно знал, что Василиса, стройная, очень высокая, с пышными кудряшками и длинной шеей, видит в нем человека, а не денежный мешок. Она была его ровесницей, красивой, уверенной в себе женщиной, находящейся в самом зените мудрости.

– Рем Яковлевич, – позвала в трубку Сусанина. Ее голос звенел, как колокольчик.

– Василиса, привет, – ответил наконец Рем, отрываясь от созерцания лепнины, – да, кое-что случилось. Ксения Дюк создала нам большие проблемы.

– Наслышана, – сказала Василиса, прислушиваясь к жизнерадостному храпу мужа за стенкой, – несчастная любовь.

– Именно, – вздохнул Рем. – У нее любовь, а у нашего продюсерского центра контракт со звукозаписывающей фирмой. Другими словами, если она завтра к десяти утра не явится в студию и не начнет работать, наши убытки достигнут катастрофических масштабов. Именно точную сумму возможных убытков я бы и просил тебя, Василиса, подсчитать. Кроме того, в последние несколько дней она отменила несколько концертов. Опять же, подчеркиваю, из-за хандры, вызванной этой ее, – он печально вздохнул, – разнесчастной любовью. И эти убытки тоже посчитайте.

– Ясно, – кивнула головой Сусанина, – а когда доложить?

– Как сделаете.

– Рем Яковлевич, я, может, через два часа сделаю.

– Ну, значит, привезете калькуляцию ко мне домой. Я не буду спать. Знаете, где я живу?

– Знаю. В «Алых парусах», – ответила Василиса Николаевна, задыхаясь от любви.

Храп мужа становился все громче, заливистее и мешал разговаривать.

– Хорошо. Я вас жду.

Он положил трубку. Василиса убрала мобильник от покрасневшего уха и запрыгала по прихожей, как счастливый кенгуру, объевшийся галлюциногенных грибов. Ее кудри при этом красиво разлетались в разные стороны.