Его подруга, почти будущая жена, была уже рядом. Она плакала, размахивала руками и кричала: «Да, да, давай поженимся» – так громко, что из камышей начали взлетать перепуганные утки. Но ему ничего, ничего не нужно было в этот момент, кроме пары минут уединения, поэтому Игорь прыгнул в воду и быстро поплыл на противоположный берег, на котором как раз и рос тот густой лесок, который был ему так необходим. Ксения осталась на берегу в совершенно безутешном состоянии. К сожалению, она не умела плавать.

И угораздило же ее так влюбиться! От досады Василиса Николаевна Сусанина притопнула изящной ножкой в босоножке салатного цвета на высокой платформе и тряхнула головой, покрытой мелкими рыжими кудряшками. И ведь не девочка уже! У нее взрослая дочь! Ответственный работник продюсерского центра! Главный бухгалтер! У нее свой кабинет! И туда же! Она еще раз тяжело вздохнула и притопнула второй ножкой, а потом украдкой достала из портмоне фотографию любимого мужчины, вздохнула, на мгновение прижала ее к щеке и, перед тем как положить снимок на место, еще немного повздыхала и потопала.

Ей было ужасно стыдно. Особенно Василисе Николаевне было неловко за то, что в обществе человека, к которому у нее внезапно проснулась дикая страсть, она, ответственный работник, бухгалтер и вообще замужняя женщина, начинала глупо улыбаться и поддакивать каждому слову своего возлюбленного, не сводя с него восхищенных глаз. Почему-то ей казалось, что все это видят, и она стеснялась своих порывов, но поделать с собой ничего не могла. Она еще раз посмотрела на фотографию. Красивый мужчина, лет около пятидесяти. Седой, с очень черными глазами, унаследованными от предков-грузин. Музыкальный продюсер. Очень богатый человек. Ее начальник.

Зазвонил телефон, и Василиса Николаевна спрятала фотографию назад в портмоне.

– Васька! Купи мне колбасы! – рявкнула трубка.

Муж Василисы Николаевны всегда выражался таким вот образом, особенно когда был голоден. Голоден же Петр Сусанин, два месяца назад потерявший работу, был в последнее время почти постоянно.