— О, да. Вы имеете в виду проблему гувернантки. — Глаза дяди Эдгара мельком коснулись Фанни — так быстро, что она не была уверена, действительно ли он посмотрел на нее. — Что же, не нужно брать все барьеры сразу. И, в любом случае, моя дорогая, мы уже достаточно обсуждали этот вопрос. Оливер поручил детей моему попечению. У меня нет альтернативы, не так ли, даже если я бы хотел ее. А я, естественно, не хочу. Я буду рад этим бедняжкам.

Он широко улыбнулся жене. И Фанни поняла, что он хотел видеть здесь этих незнакомых ему детей не более, чем хотел ее присутствия семнадцать лет тому назад. Но он был человеком принципов, и его беспокоило, что у него могут появиться мысли, далекие от милосердия и добродетели. Он старательно убеждал себя и жену в отсутствии их.

Тетя Луиза встала в своей нервной властной манере.

— Я не потерплю, чтобы надежды Амелни были разрушены.

— Дорогая моя, что вы имеете в виду?

— Вы обещали ей десять тысяч приданого.

— Разве я предлагал уменьшить его?

— Нет, но вы теперь так часто говорите о недостатке денег, а отныне появятся дополнительные расходы. Вы не можете отрицать этого. И еще одно, — тетя Луиза колебалась, прикусив губу, — стоит ли сообщать всем о прибытии детей, пока мы не увидим, на кого они похожи. Я имею в виду, предположим…

Дядя Эдгар откинул назад голову и от души рассмеялся.

— Вы имеете в виду, что малыши могут быть косоглазыми? Ну нет, не надейтесь на это нет ни малейшего шанса. Оливер, конечно, был дураком, но все же не до такой степени.

— Откуда вы знаете? — едко спросила тетя Луиза.

— Да потому, дьявол всё побери, что он урожденный Давенпорт!

Рука дяди Эдгара коснулась грудного кармана. Выражение его лица изменилось. Распущенная жизнь его брата Оливера и неудачная догадка вылетели из головы, и он улыбался, предвкушая удовольствие.

— Подойдите сюда, Фанни. Мы с вашей тетей хотели бы сделать вам небольшой подарок. Вы были с нами долroe время и оказали нам огромную помощь, не говоря уже об удовольствии быть с вами рядом.