— Потому что мне это приятно. Вот так, просто. Ваша тетя думала, что следует подождать, пока вам не исполнится двадцать один год. Она не соглашалась с тем, что сейчас подходящий случай для такого подарка. Почему бы и нет? — сказал я — Фанни нам как дочь. Мы должны сделать для нее все, что можем. В конце концов, у нее нет ничего, кроме приятной внешности, чтобы найти себе мужа. Я не сомневаюсь, что этого вполне достаточно, но одна или две безделушки не помешают. Подойдите сюда, моя дорогая. Разрешите мне надеть его на вас.

Некоторые люди рождены, подумала Фанни, чтобы давать, а другие — чтобы брать. Они не понимают друг друга. Она должна принять подарок с радостью, хотя худшего времени для этого нельзя было придумать. Момент для того, чтобы начать чувствовать благодарность, был неподходящим, так как ее целеустремленность могла ослабнуть. В любом случае, она могла оставить драгоценность здесь. Амелия с жадностью захватит ее и будет считать своей собственностью.

Прикосновение пухлых, очень мягких рук дяди Эдгара к ее затылку вызвали ощущение мурашек на коже. Однажды, давным-давно, она почувствовала его руки на шее. Это было еще в очень раннем детстве. Она была насквозь мокрой после падения в озеро, и он, успокаивая ее, погладил ее кожу чуть пониже промокших волос. Она помнила, как задрожала тогда от страха и шока.

Сапфир лег на ее горло, как прикосновение холодного кончика пальца.

Тетя Луиза достаточно оттаяла, чтобы холодно улыбнуться и сказать:

— Он очень идет вам, Фанни. Вы должны надеть его на бал в честь Амелии.

— Да, тетя Луиза. Большое спасибо. Спасибо, дядя Эдгар.

(А люди будут говорить: «Откуда у вас этот великолепный кулон? Ваш дядя? Ну разве он не самый щедрый человек в мире!»…) Но ее там не будет. Она будет далеко-далеко отсюда, в Крыму, в настоящем мире, где она сможет найти себя. Ресницы Фанни затрепетали, и дядя Эдгар радостно вскричал: