Мы сделали круг и припарковались на противоположной стороне шоссе, где уже стояли другие полицейские машины. Один полицейский подошел ко мне, когда я вышел из машины.

— Мистер Коркоран? — спросил он. — Мои соболезнования.

— Где она? — спросил я.

— Пройдите вниз, — сказал он. — Ее выбросило из машины. Если бы у них не было прицепных ремней...

Я сказал:

— Я знаю гораздо лучше остаться в машине. В особенности, когда она с открытым верхом, тент этот, скатывается и горит как факел.

Полицейский рассерженно оглянулся. Мы подошли к указанному месту... Там стоял полицейский, а на земле лежало тело накрытое простыней.

Человек, который привел меня, сказал:

— Лучше сразу предупредить вас... да, она шла под девяносто, и не заметила поворота.

Я наклонился и откинул простыню, посмотрел. Накинув простынь на себя, сделал несколько шагов и остановился глядя на что-то блестящее в траве. Это была ее светлая туфля, такие она надевала под цвет платья. Я подумал о женских туфлях, что им кажется предназначено оставаться в целостности в кризисные моменты. Если же ядерный катаклизм постигнет человеческую расу, то от женского населения останется среди дымящихся развалин пара сморщенных радиоактивных туфель на высоком каблуке.

Лучше сформулировать эту глубокую философию, чем вспоминать наши ссоры. Возьмите женщину с деньгами и мужчину без денег и их диалог в некоторые моменты их совместной жизни вряд ли нуждается в повторении, в особенности когда обе стороны проявляют упрямство. Все началось с того, что она захотела, чтобы мы вместе отправились на вечер к одним ее богатым знакомым, которые думают обо мне столько же, сколько я об них. Все кончилось тем, что на вечер она отправилась одна. И возвращавшись сидела за рулем огорченная и раздраженная и немного подвыпившая...