— Я слышал об этом.

— Вот-вот. Мы замыслили кое-что по этому поводу. Хотим и тебя подключить.

— Я готов.

— Не сомневался в этом, Иван Александрович, — впервые за время разговора улыбнулся его собеседник. — Не стану скрывать: задание тебя ждет сложное, потруднее предыдущего. Речь идет как раз об этой самой начинке. Мы предполагаем, что немцы в пожарном порядке разрабатывают новое химическое оружие, которое может доставляться с помощью ракет.

— Значит, не взрывчатка?

Андрей Федорович покачал головой.

— Отравляющие вещества. ОВ широкого спектра действия. Может быть даже, нервно-паралитический газ.

— Но международные соглашения… Немцы ведь до сих пор не решались применять химическое оружие, — заметил Талызин.

— Верно, до сих пор не решались, — согласился Андрей Федорович. — И международные соглашения на сей счет имеют место. Но теперь ситуация на фронте резко изменилась. Смертельно раненный зверь способен на все… Наша задача — подготовить защиту против возможного удара немцев, — продолжал Андрей Федорович, — а для этого нам нужны полные сведения об этом новом оружии. Прежде всего, об ОВ какой группы идет речь. Но не только это. Надо знать их химическую формулу и саму природу вещества. Нашим ученым необходима, я бы сказал, опорная точка.

…Теперь, глубокой ночью, снова и снова прокручивая в памяти разговор с начальником Управления полковником Ворониным, Талызин не мог не признать, что дело ему и впрямь выпало заковыристое.

По сведениям, которые сообщили по тонкой и извилистой цепочке немецкие товарищи из Германии, в один из концентрационных лагерей под Гамбургом с месяц назад был брошен француз, до этого работавший в секретной лаборатории на мысе Свинемюнде.