Молодой милиционер, приведший Таню и Виталия, подошел к столу и положил на него два паспорта.

«Хорошо, что хоть паспорт оказался с собой», — подумала Таня. Она подошла к самому барьеру и, в упор глядя на сержанта, стала ждать, пока он освободится.

— Ну, что у тебя, Анатолий? — спустя несколько минут спросил сержант милиционера.

— Гостиница.

— А-а… Подожди, я вот с этим волосатым сперва разберусь. — Он мельком глянул на Таню, — по-видимому, ему не понравилось, как нетерпеливо она смотрит. — Ну что, допрыгалась, подружка?

— Я вам не подружка, — резко ответила Таня.

— Ишь какая бойкая! Ну, посиди, посиди там, в коридорчике. А эти, — крикнул сержант на Виталия и старика, — с нею? Пускай тоже посидят. Я сейчас закончу.

Коридор был узкий и короткий и вел в тупик — в конце его виднелась деревянная перегородка. И все-таки помещались в нем три распахнутых двери и ряд из шести стоявших рядом столов. Барьер через открытую дверь не был виден — его заслонили спины двух парней, таких же длинноволосых, как их задержанный приятель.

— Так что будем делать, а? — послышался голос сержанта. — Наказать тебя как следует? Сообщить в институт? Оштрафовать?

— Не надо, — жалобно пробормотал бородач.

— Не надо? А что надо? Пятнадцать суток? Могу по знакомству и об этом похлопотать. А?

— Я прошу прощения у товарища дружинника. Я не хотел его задевать. Просто он под горячую руку попался.

— Под горячую руку?! А ты его оттолкнул. Что же ты молчишь? Было или не было?

— Было, — хмуро признался бородач. — Отпустите меня, товарищ сержант, честное слово, больше не буду! Честное слово! Ну, простите меня, пожалуйста, прощения прошу. Ну, пожалуйста!