Нет, не надо было ему это говорить. Она надулась.

"Если месье настроен вести в такую погоду умные разговоры, я посоветовала бы ему отправиться в клуб, там он найдет для себя сколько угодно духовной пищи. Впрочем, надеюсь, он еще не окончательно потерял веру в мои скромные силы... Смотри, вон там, впереди - белая линия. Вон там, на асфальте, видишь, очерчено мелом?.."

"Вижу... Тань, я не хотел тебя обидеть, но у меня от смеха уже челюсти болят. Дай им отдохнуть".

"Мужчина, не перебивай!.. Так вот, как только я пересеку эту линию, стану другой - хочешь эксперимент? Не спорь - хочешь! Итак, - произнесла она торжественно, - метаморфоза двадцатого века! Смертельный номер. До черты осталось шагов пятнадцать... четырнадцать... пять... три... Гаснет свет, грохочут барабаны, дети теряют сознание..."

Они уже стояли у самой черты. Павел пожал плечами, засмеялся и вошел в "зону".

Таня шагнула следом за ним. Лицо ее в одно мгновение стало серьезным, даже печальным. Павел с удивлением заметил, что между бровями появилась у нее морщинка. Переход был такой резкий и неожиданный, что у него перехватило дыхание. Перед ним стояла другая, какая-то постаревшая, чужая Таня. Он словно впервые увидел ее.

"Павел, - произнесла она ласково, словно боясь обидеть его, - я прошу простить меня за все цирковые номера - те, что были, и те, что будут. Мне иногда трудно объяснить свои поступки. Возможно, просто хочется быть легкой в обществе и вообще казаться проще, чем на самом деле. Я не знаю, что именно тебе нужно..."

"Ты мне нужна такая, - уверенно начал Павел, - такая, как ты есть... А ты..."

"Хорошо. Если так - скажу тебе все. Жалко, времени мало - у перехода я выйду из "зоны".

"Тогда лучше постоим".

"Нет, я долго не могу... - Голос ее вдруг стал жестким, злым.