Аркадий исподлобья покосился на госпожу Копейкину, остановив помимо своей воли взгляд на ее внушительном бюсте, и вдруг отчетливо представил, как он будет колыхаться во время бурной страсти. Перспектива оказаться наедине с Аграфеной Копейкиной на ложе любви так напугала его, что вызвала судороги во всем теле и усиленное потоотделение в подмышках. Но в грубой форме отказать даме он себе позволить не мог, к тому же, несмотря на то, что бейсбольная бита была нейтрализована находчивой помощницей, у Копейкиной оставалось еще много возможностей лишить его жизни при помощи любого другого предмета, который подвернулся бы под ее горячую руку.

– Ах, Аграфена, как соблазнительно звучит ваше предложение, – изобразив на лице ужасное сожаление, пропел он. – Как бы я мечтал об этом, если бы… если бы я… Мне неудобно говорить, но я…

– Ты что, «голубой», что ли?! – воскликнула Копейкина и тем самым пришла на выручку бедному адвокату. Аркадий спорить не стал, скромно потупил глаза и тяжело вздохнул, показывая Копейкиной, что она точно попала в цель. Сначала он хотел соврать, что женат, но вывод Копейкиной, который просто не приходил ему в голову по причинам, вполне понятным для мужчины нормальной ориентации, оказался даже лучшим вариантом мягкого отказа от предложенного интима. – Так я и думала, – разочарованно вздохнула она и встала. – Ну что за скотская жизнь! Почему мне так не везет? Все богатенькие либо молодые, красивые, умные, но «голубые», либо натуралы, но старые козлы. Ладно, хрен с тобой – живи пока. Как только выгодная партия на горизонте замаячит, я тебя навещу. Да, бесплатный совет на прощание: предохраняйся как следует. Ты мне живой и здоровый нужен! Целую, бай-бай.

За Копейкиной закрылась дверь. Аркадий вскочил со своего кресла и распахнул окно. Удушливый аромат, витавший в воздухе после ухода блондинки, смешался с запахами летнего вечера и выхлопных газов, немного разряженных грозовыми послеобеденными ливнями.