Обратившись к Флоренс, Дамарис сказала:

— Мистер Гладстон настаивает на пруде и фонтане. Я его изо всех сил стараюсь переубедить. Пожалуй, нам с ним повезло. Сад был совсем одичавшим, пока он не взялся за дело. Помнишь Эванса, который был садовником во времена нашего детства?

— Помню, — кивнула Флоренс. — Он учил нас растить в горшках красную фасоль. Мы эти горшки расставляли на полках в старой теплице, подписывали свои имена на бумажках. Твоя всегда росла быстрей моей, а у Артура вообще лучше всех.

Несмотря на счастливые воспоминания, Дамарис почуяла напряженность сестры, забеспокоилась и спросила:

— Что-нибудь случилось, моя дорогая?

— Почта пришла, — сказала Флоренс Оукли. Налетевший ветер растрепал пряди серебристых волос, закрученных на затылке в аккуратный валик.

Наступило молчание. Дамарис с тяжелым сердцем смотрела на сестру. Она не спрашивала, что в почте. Знала и не хотела слышать. Каждая секунда молчания дорога, потому что, когда слова будут сказаны, все раз и навсегда переменится.

Флоренс слегка выпрямилась с усилием, готовясь огласить нежеланную весть.

— В письме точно сказано. Он приезжает.

— Яды, — изрек Джеффри Пейнтер, — прежде были гораздо популярней, чем нынче. Ах, сосиски в тесте! Что скажешь, Мередит?

— Осторожно, — шепнул Мередит на ухо Алан Маркби. — Возможно, отравлены…

— Джефф опять рассуждает о ядах? — переспросила Пэм Пейнтер, принесшая поднос с сосисками. — Действительно одержимый.

Алан ей улыбнулся:

— Скажу, как скромный коп, я часто имел повод благодарить Джеффа за его познания о ядах. Это нам не раз помогало.

— Только это не повод сейчас его поощрять, — отрезала Пэм. — Неуместная тема, Джефф, ясно?

— Можете себе представить, как она ведет себя на заседаниях совета графства? — риторически спросил Джефф, не реагируя на полученное приказание, и заметил жене: — Алану и Мередит интересно.