«Считает меня дурой», — поняла Кора. Но из-за боли невозможно спорить. Вместо этого она сказала:

— По твоей милости я в глазах всех знакомых выгляжу смешной и жалкой.

— Чепуха, — бросил он и толкнул дверь.

— Это слишком, — проговорила она, с трудом ворочая языком. — Так дальше продолжаться не может. Я больше не вынесу.

Он не ответил, вышел, она бросила вслед:

— С этим необходимо покончить, Уильям!

Осмелилась вымолвить слово, которое нельзя оставить без ответа. Он круто развернулся:

— Покончить?

Боль и отчаяние придали храбрости.

— Буду просить развода.

Уголок его губ дернулся, как бы в усмешке, но он только сказал:

— Возможно, к утру образумишься.

И ушел.

— Ну, тогда доброй ночи, мистер Уотчетт, — сказала Марта Баттон, закрыла и заперла дверь за садовником, задвинула для полной надежности верхний и нижний засовы, проверила окна. Удостоверившись, что на кухню проникнет лишь самый настырный грабитель, бросила вокруг удовлетворенный взгляд.

По кухонной утвари надо бы хорошенько пройтись графитом — утром это сделает Люси. Пускай работает. Ястребиный взор миссис Баттон упал на два стаканчика на столе рядом с бутылкой шерри. Она сунула в буфет бутылку, сполоснула стаканы, вытерла насухо, поставила на место. Секунду поколебавшись, схватила со стола блюдце и тоже вымыла. Все это можно было бы оставить для Люси, только есть вещи, к которым не следует привлекать внимание прислуги, в отличие от скучной и тягостной чистки плиты. Не то что миссис Баттон с мистером Уотчеттом не имеют права выпить по стаканчику шерри и посплетничать по вечерам, но нижестоящие должны всегда питать уважение к вышестоящим и не иметь никаких оснований посмеиваться за их спиной.

Уже поздно. Уотчетт засиделся дольше обычного.