- Взгляните, может, увидите знакомое лицо. - Даука подвинул альбом Мнацоканову. Хотя бы выяснится, насколько точно потерпевший способен описать разыскиваемого. - Номер такси, на котором вы разъезжали, конечно, не помните.

- Как я забыл про номер сказать! Он у меня записан! - Южанин пошарил по карманам и подал следователю смятый листок бумаги. - Улица записан... Номер дома записан... Такси тоже записан...

Мнацоканов быстро пролистал альбом, не задерживаясь взглядом ни на одном снимке.

- Здесь эта зараза нет, - сказал он категорически. - Сторожа брать надо!

- Ладно. В коридоре стол, пишите заявление.

Оставив Мнацоканова в конце коридора наедине с бумагой и ручкой, Даука зашел в соседний кабинет, где майор Филипенок что-то подсчитывал с помощью калькулятора.

- Что приключилось с сыном гор? - не поднимая головы, спросил Филипенок. - Девочки обчистили? Присядь. Сейчас покончу со стрижкой мамонтов и буду в твоем распоряжении.

- Покупал шифер, но успел лишь расстаться с деньгами. Я, между прочим, сегодня утром был на рынке, хотел купить дочери мандаринов в больницу...

- И тебе предложили марокканские по пятерке за килограмм. Это недорого, - бодро ответил Филипенок. Он руководил отделением по борьбе со спекуляцией и хищениями социалистической собственности.

- Похоже, тебя это радует.

- Рыдаю, но не могу подступиться. Целый месяц хожу вокруг да около, но никак. Нет смысла брать их с этими жалкими килограммами, надо выйти на магазин или склад, где им отпускают товар налево. Я вообще-то уже готов был взяться за них как следует, но на меня свалилась стрижка мамонтов.

- Мне всегда казалось, что археология - сложная наука.

- На рынке сидят старушки с шерстяной пряжей. И рассказывают всем, что стригут дома овечек. Но стригут-то мамонтов! Каждая из них продает около четырехсот килограммов шерсти в год, а где ты найдешь овечку, способную дать больше десяти?