С тех пор он и работал в контрразведке. В восемьдесят девятом году ему повезло. Он был отправлен работать в Ленинград и избежал знаменитых "бакатинских" чисток, когда после августовских событий и ареста генерала Крючкова многие офицеры и генералы посчитали невозможным для себя оставаться на службе, а еще многие тысячи были уволены пришедшим в КГБ "прорабом" Бакатиным. Только в конце девяносто пятого, когда новый руководитель контрразведки за три месяца получил два новых звания и маршальский жезл, о Славине наконец вспомнили и перевели в Москву. Он неплохо проявил себя в Санкт-Петербурге, и именно ему решили поручить возглавить новую группу. Семья его осталась в северной столице, так как приобрести новую квартиру было невозможно и нереально.

А получаемой зарплаты, даже с учетом всех надбавок, хватало лишь на редкие поездки в Санкт-Петербург и помощь семье, состоявшей из жены и сына. Правда, начальство твердо обещало, что сумеет к концу года выбить одну квартиру, для него. И подполковник терпеливо ждал, когда наконец обретет жилье в столице. А пока он жил в ведомственной гостинице бывшего КГБ, снимая маленький одноместный номер без кухни и питаясь урывками, кое-где и кое-как.

Выйдя из здания, Славин заторопился к стоянке автомобилей, где стояла его "девятка". Машина была служебная, хотя на ней стоял номер, указывающий на ее принадлежность частному лицу. Славин сел в автомобиль и выехал на проспект. По дороге он успел заехать в небольшое кафе и выпить чашку кофе.

Его группа была сформирована после оглушительного провала ФСБ и МВД с освобождением заложников в селе Первомайском. Объявив о победе и освобождении заложников, правоохранительные органы и руководители силовых министерств попытались скрыть от всего мира тот факт, что ни один из заложников не -был расстрелян боевиками, а многие погибли во время обстрелов и штурма села.