Придерживая у горла концы воротников, продуваемые до костей, озябшие прохожие последними словами кляли талантливых архитекторов, ухитрившихся разработать проект, превративший место, где живут люди, в идеальную действующую модель аэродинамической трубы. Действительно, на главной улице микрорайона дуло даже тогда, когда вокруг не было ни ветерка. По запутанным лабиринтам дворов гуляли страшные сквозняки, гудя и завывая в узких бетонных арках и проходах. Развешанное в лоджиях белье реяло по ветру, как вымпелы боевых кораблей, и часто рвалось с веревок, норовя унестись в облака; в такт налетающим порывам ветра вибрировали и дребезжали оконные стекла.

В начале марта на микрорайон сырым ватным одеялом опустилась оттепель. Казалось, серые тучи, устав странствовать по небу, прилегли отдохнуть на заснеженную землю да так и остались здесь, намертво застряв в бетонных рифах шестнадцатиэтажных корпусов. Утром и вечером микрорайон тонул в сыром липком тумане. Сугробы сделались рыхлыми, потемнели и стали понемногу уменьшаться в размерах, пропитывая замерзшую землю ледяной талой водой. На тонких голых ветвях блестела вода, которая непрерывно капала с деревьев и кустов, наполняя рощу бесконечным таинственным шорохом. Лед на прудах пожелтел и больше не вызывал доверия, дороги превратились в реки отвратительной серо-коричневой жижи, которая веером разлеталась из-под колес и неопрятными наростами налипала на днища автомобилей. В эти серые дни микрорайон казался отрезанным от города и от всего остального мира. Он словно застыл в ожидании какого-то события — скорее страшного, чем приятного, — и однажды утром событие свершилось.

От универмага, который стеклянным кубиком торчал на краю микрорайона, к автобусной станции через лес вела хорошо утоптанная, скользкая по случаю оттепели тропа, проложенная гражданами, которых по тем или иным причинам не устраивал троллейбус, хотя до конечной остановки от универмага было буквально рукой подать. Тропа эта пользовалась дурной славой — не столько потому, что здесь действительно происходило что-то нехорошее, сколько потому, что оно, это нехорошее, могло произойти здесь в любой момент.