Жека Малахов, шагавший по узкой тропинке чуть позади Пятого и Тюхи, засмеялся и с уверенностью произнес, поправляя под мышкой тощую дерматиновую папку на «молнии»:

— Не скажет. Постесняется. Он Киркорова по ночам слушает. Под одеялом, блин, втихую. «Ой, мама, шика дам…»

— Козлы вы, — делая вид, что совсем не обиделся, проворчал Андрей Пантюхин, которого приятели для краткости называли Тюхой. Слова Пятого задели его за живое, и он изо всех сил старался не показать этого. Пятый служил Тюхе примером для подражания. Тюхе вовсе не нравилась музыка «Продиджи», и он упомянул о появившемся у него новом альбоме этой группы только для того, чтобы немного приподняться в глазах своего насмешливого приятеля. Тем более что каких-нибудь полгода назад Пятый сам носился с этими «Продиджи» как с писаной торбой. Тюха был тугодумом и не всегда шагал в ногу со временем. Откуда, в самом деле, ему было знать, что «Продиджи» для Пятого — вчерашний день, пройденный этап и вообще, как он выразился, фуфло? Тюха чувствовал себя обманутым. Купленный на Горбушке за сумасшедшие деньги свежий компакт-диск «Продиджи» был ему совершенно не нужен. Уж лучше бы он просадил эти деньги в баре…

— За «козлов» ответишь! — воскликнул Малахов и с разбега прыгнул Тюхе на спину, обхватив его всеми четырьмя конечностями.

Тюха покачнулся, но устоял. При росте в сто восемьдесят пять сантиметров он весил девяносто три килограмма и, как правило, очень твердо стоял на земле. Иметь его в приятелях было выгодно: соображал он медленно, зато в драке равных ему не было. Пятый, у которого излишне бойкий язык частенько опережал мысли, считал это Тюхино качество очень полезным и частенько прятался за его широкую спину, не переставая при этом подчеркивать собственное превосходство.

— Ответь за «козлов», а то загрызу! — грозно рычал Малахов, делая вид, что собирается вцепиться зубами Тюхе в загривок.

— Попался, урод! — подхватил Пятый и выплюнул в сугроб сигарету. Мочи попсушников!