Для близкого окружения на все эти четырнадцать часов своего вынужденного отсутствия он «растворился» на загородной даче. Так спокойнее. Аршилов знал все тонкости своей работы и работы спецслужб, не даром являясь профессионалом самого высокого класса. В «Шереметьево-2» его провожал всего один человек — полковник ФСБ Споров, приехавший в аэропорт заранее. В зале ожидания он передал Аршилову кожаный «дипломат» с сейфовыми замками. Между мужчинами состоялась короткая беседа. Судя по всему, процедура подобных встреч и поездок была наработана давно. Как и прохождение через таможенный досмотр, где все проблемы измели свое разрешение. Прежде, до своей нынешней должности, Аршилов возглавлял питерский РУОП, некоторое время работал в российском отделении «Интерпола», а Споров — во вновь созданном Управлении перспективных программ, чье название ни о чем не говорило даже для работников других служб ФСБ. Обоих мужчин связывали давние отношения. Обменявшись прощальными рукопожатиями, они разошлись. Самолет взмыл в воздух, и пока Игорь Кононов в своей пустой квартире хмуро смотрел на улыбающегося с экрана Аршилова, сам генерал также хмуро глядел в темное окно иллюминатора, держа на коленях кожаный «дипломат».

3

Вечером в кабинете главного редактора «Свежей газеты» раздался телефонный звонок. Абонент пробился не через секретаршу, а напрямую, а этот номер знал далеко не каждый. Более того, звонившему было даже каким-то образом известно, что именно сейчас в кабинете вместе с редактором находится Роман Корочкин — «золотое перо» московского журналистского бомонда. Вольный репортер сотрудничал с несколькими изданиями, ведя криминальные темы и, специализируясь на скандалах. «Свежая газета», несмотря на свое осетриновое название, сильно отдавала желтизной, но читали ее во всех вагонах метро. Иногда, сквозь слухи и версии там мелькали дельные мысли, как жемчужины в выгребной яме. Корочкин обсуждал с главным редактором происшествие в Лужниках, где три дня назад зарезали азербайджанского торговца, после чего взбудораженная толпа кавказцев числом до пяти тысяч человек понесла труп насаженного на рашпиль соплеменника по Комсомольскому проспекту, скандируя: «Шайтаны! Скоты!» и громя попутно киоски и витрины магазинов.