Она сидела за своим столом рядом с дверью моего кабинета. На столе перед ней лежал красочный журнал из породы «Космополитена» или «Каравана историй», и она, не скрываясь, перелистывала все это великолепие, выбирая себе по вкусу то ли историю, то ли вечерний гардероб.

— Гоблин какой-нибудь, — самой себе ответила Маринка, снова зевнув, отчего фраза прозвучала как-то растянуто и потому смешно.

— Я видел по ящику в буфете, когда выходил вниз, — высунулся из-за монитора Ромка, — Будников был в пиджаке и с галстуком. Не похож на гоблина.

— Гоблин — это состояние души, а не форма одежды, — наставительно произнесла Маринка. — Известный профессор Любищев всю жизнь ходил, как будто его только что с дачи привезли, а был ученым мировой величины.

Ромка вздохнул, но сдаваться не собирался.

— Ну, понял, типа, не по одежке, — пробурчал он, — а по уму. Этот Будников все равно не тянул на гоблина, говорили, что он закончил МГУ, а настоящие гоблины если и учились на кого-нибудь, то только или на штангиста, или на боксера. Ну, на шофера еще.

— Любопытно, однако, — пробормотал Сергей Иванович, отрываясь от монитора своего компьютера, — а что делал выпускник МГУ у нас в Тарасове? Он приехал в командировку? А тогда по какому делу?

— Понятия не имею, — ответил Ромка, — по ящику этого не объясняли.

— Так давай узнавай быстрее, мы все ждем, — подтолкнула я его и вернулась в свой кабинет.

Я закурила, постояла у окна, посмотрела на часы и решила, что, видимо, пора выпить кофейку в дружной компании, а иначе грусть-тоска зажует меня насмерть.

Не то что слишком уж скучный денек выдался, но какая-то лень явно витала в атмосфере. Работать не хотелось, переживать — тем более, а если уж совсем честно признаться, то я за закрытой дверью кабинета сама, зевнув пару раз, заразившись дурным Маринкиным примером, подумала, что если не взбодриться, то высшее руководство газеты «Свидетель» в моем милом личике будет иметь слишком уж заметный сонный вид.