— Ольга Юрьевна! — ноюще позвал меня Ромка.

Он встал со стула, наверное, чтобы лучше меня видеть, и на лице его была написана такая обида, что мне стоило больших трудов не улыбнуться.

Потом все же, немного подумав, я улыбнулась.

Мне это идет.

— Я здесь, — призналась я Ромке, ожидая продолжения.

Было похоже, что мальчик сейчас начнет канючить себе новое задание, иначе какого черта он про Джапаридзе вспомнил? Однако я ошиблась.

— А разве это не интересно? — спросил Ромка, волнуясь и краснея.

— Ты это про что? — не поняла я. — Ты о посуде, кажется, говорил?

— Ну, я вот тут в файлах нашел одну фишку, — поспешно пустился в объяснения Ромка, — Будников, который с моста рухнул, жил по тому же адресу, что и Джапаридзе. — Может быть, это и интересно, — рассеянно сказала я. — Пока не знаю. Рой дальше, землекоп.

Посмотри заодно, кто такой этот Джапаридзе. Я не помню. А почему вдруг у них адрес одинаковый? — очнулась я.

— Все думали, что они братья, а они просто любили друг друга, — усмехнулась Маринка.

— Ревность, что ли? — хмыкнула я. — Или самоубийство от несчастной любви? Ну, ни фига себе!

— Причем классическая ревность: с битьем посуды! — заметил Сергей Иванович.

— Грешно смеяться над покойниками, — зачем-то произнес Ромка. Наверное, он так ненавязчиво пошутил и снова уткнулся в монитор.

— Чего грешного-то? — фыркнула Маринка, выставляя на стол поднос и выстраивая на нем чашки с ложечками. — После того как я умру, мне будет все равно, будут смеяться надо мной твои правнуки или нет.

— Правнуки? — переспросил Ромка, удивленно таращась на нее, — почему же правнуки?

— Потому что я переживу и тебя, и твоих детей, и внуков! — гордо заявила Маринка, беря поднос в руки.

— Давай я отнесу, — предложила я ей.

Маринка молча сунула мне поднос, а сама занялась кофеваркой.

Я отнесла поднос в кабинет, поставила его на кофейный столик и вернулась. Вода в кофеварке уже вскипела. Маринка, вооружившись банкой «Нескафе», обходила свой стол, готовясь перебазироваться к месту нашего традиционного кофепития.