Настало утро, и сказал Хамыцу маленький охотник:

— Нельзя нам разойтись, не испытав друг друга.

— Чем же мы испытаем друг друга? — спросил Хамыц.

— Охотой, — ответил маленький охотник.

— Пусть будет так, — быстро согласился Хамыц. Нашли они глухое ущелье, в котором должно было быть много дичи. И спросил Хамыца маленький охотник:

— Пойдешь ли ты гнать зверей или же встанешь в засаде?

— Стар я ходить на гай, — ответил ему Хамыц. — Лучше я постою здесь и буду бить зверей, которые пойдут из ущелья.

Тут же согласился с этим маленький охотник. Побежал он по одному гребню ущелья, заклекотал по-соколиному; перебежал на другой гребень, закричал по-орлиному. Напугались звери и, сбившись все вместе, кинулись из ущелья и выбежали прямо на Хамыца и Сослана. Не ожидали они такого изобилия, растерялись и упустили зверей.

Вернулся к Хамыцу маленький охотник и спросил:

— А где же звери, которых я выгнал из ущелья? — Не было тут ни одного зверя, — ответил Хамыц и мигнул Сослану, чтобы тот молчал.

Думал Сослан, что обидится маленький охотник, услышав такую явную ложь. Но ничем не показал маленький охотник своей обиды.

— Ну, если так, посиди-ка ты тут тихонько, а мы с твоим младшим как-нибудь сами поохотимся, — сказал он и ушел в глубь леса.

Не кричал маленький охотник теперь по-орлиному, не клекотал по-соколиному; молча выслеживал он зверей, молнией кидался на них и убивал с такой быстротой, что Сослан каждый раз не мог опомниться. Сто раз по сто и еще одну тысячу зверей убил маленький охотник за этот день. Притащил он добычу к тому месту, где сидел Хамыц, и стал проворно раскидывать на четыре кучи.

— Что же это такое? — тихо сказал Хамыц Сослану. — Нас здесь трое, почему же он делит добычу на четыре доли? Неужели он хочет взять себе половину? Сколько лет прожил я на свете, в скольких странах побывал, а никто не наносил мне подобной обиды.