И тут рассердился Сослан. Выбежал он из комнаты невесты и крикнул нартам:

— Вот почему Хамыц наш при почтенном своем возрасте до сих пор никак не может жениться! Всегда насмехались над ним люди и продолжают насмехаться! Не спрашивайте меня о невесте, я вам ничего не отвечу. Сядем скорей на наших коней да вернемся домой!

Взглянули нарты на разгневанное лицо Сослана и поняли, что хотят их опозорить в доме Бцента. С шумом и криком стали они требовать коней своих и оружие и, не простившись, поехали прочь из дома Бцента.

* * *

Хамыц последним покинул дом Бцента. Надоело ему жить холостым. Горевал он о том, что опять не удалось ему жениться, и не заметил, что когда уезжал, снарядили Бцента невесту его в лягушечьей шкурке и спрятали ее под высокую луку Хамыцева седла. Печальный вернулся Хамыц домой. Поставил он коня своего в конюшню, снял седло и сбрую и так низко опустил голову от стыда, что высоко поднялись над ней его могучие плечи. Вошел он в дом, бросил седло в угол и в горе повалился на постель.

Когда же сон сошел на него, выпрыгнула из-под седла его невеста-лягушка и вдруг обернулась девушкой. Проснулся Хамыц и видит: стоит перед ним девушка — свет неба и краса земли встретились на лице ее. Веселым солнцем озарена комната — то рассыпались по плечам ее волосы, одели ее всю до пяток, и, как солнце, светят они.

— Небесный ты дух или земной? — спросил ее Хамыц.

— Я не дух небесный и не дух земной. Я девушка из рода Бцента. Я та, на которой ты женился. Но судьба мне такая, что днем прячусь я в лягушечью шкурку и только ночью выхожу из нее.

— Если так, — сказал Хамыц, — то вот постель твоя.

— Некогда мне, и не лягу я в эту ночь, — ответила девушка. — Лучше покажи мне все те ткани, всю одежду и обувь, которые припасены у тебя с юных лет.