Миссис Лэнгстон положила передо мной регистрационную карточку и кивнула на сумки:

— Захвати это на кухню, Джози.

— Хорошо, мэм. — Девица взяла сумки и повернулась к выходу.

— Водопроводчик не звонил? — спросила миссис Лэнгстон.

Я снял колпачок с ручки и склонился над карточкой, снова — в который раз за последние дни — спрашивая себя, почему я все еще указываю свой адрес в Сан-Франциско. Впрочем, нужно же что-то написать, а этот адрес, по крайней мере, соответствует моим номерам на машине.

— Нет, мэм, — ответила Джози. — Телефон звонил несколько раз, но я думаю, что ошиблись номером. Когда я подходила, там промолчали, а потом повесили трубку. — И она вышла.

Я случайно поднял глаза. Лицо миссис Лэнгстон странно застыло, молочно-белая кожа побледнела еще больше, и у меня сложилось впечатление, что ей с трудом удается сохранять самообладание. Она смотрела куда-то вдаль отсутствующим взглядом.

— Что-нибудь случилось? — спросил я.

Она ахнула от неожиданности, потом покачала головой и заставила себя улыбнуться:

— Нет, все в порядке. Просто устала от жары.

Взяв в руки мою карточку, она бегло взглянула на нее:

— Сан-Франциско? А как вы переносите жару, мистер Чатхэм?

— Так, значит, вы там бывали?

Она кивнула:

— Один раз, в августе. У меня были с собой только летние вещи, и я чуть не замерзла. Но город мне понравился, мне он показался просто сказочным. — Она подошла к конторке и взяла из ячейки ключ. — Возьмите, номер двенадцать.

— Лучше я сразу же расплачусь, — ответил я. — Сколько с меня?

В этот момент зазвонил телефон. Мне показалось, что миссис Лэнгстон испугалась. Она выпрямилась и застыла на месте, как будто ей в спину плеснули ледяной водой, и в ее глазах мелькнул страх. Телефон зазвонил вновь, издавая пронзительную трель. Она с усилием протянула руку и сняла трубку.