Генеральный директор «Форта», некто Агапов Григорий Егорович.., ну что за имечко, честное слово.., так вот, этот Агапов показал, что Иргера знает уже восемь лет, со дня основания «Форта», который был тогда просто строительным кооперативом. Бодр, жизнерадостен и весел… Он не понимает, видите ли, что послужило причиной трагедии… Я вот тоже не понимаю, а хотелось бы… Только с вами разве поймешь?

Лопатин вдруг замер, как унюхавшая дичь гончая. Ах ты, ч-ч-черт, да вот же оно! Прямо-таки лезет в глаза из каждой строки: Агапов, «Форт»… Как же можно было не заметить такое? Агапов, тот самый Агапов, и тот самый «Форт»… Это же прямо по Наталье Дарьяловой – у всех на устах! Мать моя женщина!..

Забыв о данном себе и жене обещании выкуривать не больше пяти сигарет в день, Константин Андреевич залез в пачку и выкопал из нее кривоватую сигарету, откинулся на спинку кресла, глубоко затягиваясь и прикрыв глаза тяжелыми от усталости веками. Это дело необходимо как следует обмозговать, ибо сулило оно немало – как в случае победы, так и в случае поражения. При надлежащей раскрутке дело обещало получиться громким: скандал вокруг «Форта» не утихал уже с полгода, то вроде бы совсем затухая, то вдруг разгораясь с новой силой Так что, ущучив этого скользкого Григория Егоровича, следователь Лопатин мог рассчитывать в ближайшее время занять кресло прокурора: старику давно пора отправляться на пенсию, удить рыбу и чесать поясницу, вспоминая былые героические дни. В случае же неудачи…

Впрочем, о неудаче думать не хотелось, и Лопатин стал думать об Агапове – том самом Агапове, который во время прошлых выборов чуть не прошел в Думу, том самом, который за восемь лет практически на пустом месте, из ничего, построил крупнейшую подрядную фирму, которая мало-помалу прибирала к рукам уже и кремлевские заказы. Ходили упорные слухи, что Агапов этими заказами приторговывает за бугром. В слухи верилось: западные фирмы рвали подряды друг у друга из рук, и на месте Агапова мало кто удержался бы от соблазна пополнить свои валютные счета. Кто же поверит, что там, где он сам непременно украл бы, другой вдруг возьмет и не украдет?