– Сократили? – с сочувствием спросил Илларион.

– Так точно. Попал под раздачу – реформирование, реструктуризация, сокращение, укрупнение, переименование… – Он скривился. – Ладно, пусть у них голова болит, как без майора Балашихина дальше жить, а я уж как-нибудь и без них не пропаду.

– И что поделываешь?

– Да так, – едва заметно замялся бывший майор.

Заминка эта не ускользнула от взгляда Иллариона Забродова и не очень ему понравилась. Впрочем, подумал Илларион, в наше время каждый выживает как умеет.

Хоть памперсами торговать, лишь бы был результат…

– Волка ноги кормят, в общем. Слушай, Забродов, мы что же, так и будем здесь стоять? Всухую? Я тебя, дьявола, сто лет не видел.

– А ты не занят? – спросил Илларион.

– Отчасти, – пожал плечами Балашихин. – Это все ерунда. Хочу погулять. Где тут ближайший водопой?

Я угощаю.

– Мысль сама по себе заманчивая, – с некоторым сомнением в голосе произнес Илларион, хорошо помнивший, что такое «гулять» в понимании Николая Балашихина. – Только я за рулем.

– Да, – опечалился Балашихин. – Жалко, что у тебя не БТР, а всего лишь «Лендровер». На нем без сознания далеко не уедешь.

– Н-да, – сказал Илларион. – Ты, я вижу, тоже не меняешься.

– Старею, старею, – заверил его Балашихин. – Больше трех бутылок мне уже не выпить. То есть можно, конечно, и пять, но наутро не помню ни хрена, и голова раскалывается…

– Кошмар, – сочувственно сказал Илларион и, не удержавшись, фыркнул: сетования экс-майора и в самом деле выглядели комично. – Ладно, инвалид, поехали ко мне. Посмотришь, как я живу, а заодно и жажду утолим.

– Поехали, – сказал Балашихин. – Жажда жаждой, а ребят помянуть надо.

– Это да, – сразу становясь серьезным, сказал Илларион. – За ребят я давно не пил.

– Что так? – спросил Балашихин, рассеянно подрисовывая к портрету на крыле «Лендровера» огромные, закрученные штопором усы.