Спасибо Грише, Григорию Егоровичу, приметил он что-то такое в носатом плотнике, который вместе с другими нанятыми для отвода глаз пьянтосами мотался по городу, обивая двери клиентам, отвел в сторонку, переговорил и отправил на курсы бухгалтерского учета. Курсы были – курам на смех, но азы Миша Иргер усвоил, потому что вовремя понял: вот он, шанс. Понял и уцепился за Агапова руками и ногами, и не прогадал, став тем, кем он стал – Михаилом Наумовичем, всеми уважаемым и всюду вхожим, со счетом в швейцарском банке и при белом «Мерседесе».
Сигарета, догорев до самого фильтра, обожгла пальцы.
Иргер вздрогнул, затолкал окурок в пепельницу и помотал щеками, стряхивая оцепенение. Ну и ну, подумал он. Стареем помаленьку… Скоро, того и гляди, потянет за письменный стол – мемуары писать. Презанятная может получиться книженция…
Подумав о мемуарах, он покосился на соседнее сиденье, где с самым невинным видом стоял его кейс. Да, подумал он, запуская наконец двигатель. Знал бы Григорий свет Егорович, что кое-кто из его друзей и соратников потихоньку прикапливает материалец для мемуаров – лопнул бы, наверное, от злости.
Двигатель завелся мягко, с сытым благодарным урчанием. Машина бесшумно, как океанская яхта, отчалила от бровки тротуара и, плавно набирая скорость, покатилась в сторону площади Маяковского. Отпускного настроения у Михаила Наумовича так и не случилось но чувство «глубокого удовлетворения» не проходило. Он ехал домой, в который уже раз думая о том, что все, что его окружает, останется с ним навеки – просто потому, что он об этом заранее позаботился.