Позируя для фотоснимка с Тони и Розали Гарсия на ступенях больницы Гринвич-Виллидж, доктор Моника Фаррел поежилась. Тони держал на руках Карлоса, двухгодовалого сына супругов Гарсия, с которого только что сняли диагноз «лейкемия». Жизни малыша теперь ничто не угрожало.

Моника вспомнила тот день, когда она уже собиралась уйти с работы и в этот момент в панике позвонила Розали: «Доктор, у ребенка на животе появилась сыпь». Карлосу тогда было шесть недель от роду. Еще не осмотрев мальчика, Моника с ужасом заподозрила у него начальные проявления детской лейкемии. Лабораторные исследования подтвердили это подозрение; шансы Карлоса выжить расценивались в лучшем случае как пятьдесят на пятьдесят. Моника уверила рыдающих молодых родителей, что считает эти шансы не такими уж плохими и что Карлос – крепкий парнишка и обязательно поправится.

– А теперь еще один снимок с Карлосом у вас на руках, доктор Моника, – распорядился Тони, забирая фотоаппарат у прохожего, вызвавшегося быть фотографом.

Моника протянула руки к вертящемуся двухгодовалому малышу, который к этому времени решил, что и так слишком долго вел себя смирно. «Снимок получится еще тот», – подумала она, помахав рукой в сторону фотоаппарата и надеясь, что Карлос последует ее примеру. Вместо этого он вытащил заколку из ее прически, и длинные русые волосы рассыпались у нее по плечам.

Обрушив на нее шквал благодарностей: «Да благословит вас Бог, доктор Моника, без вас у нас ничего не получилось бы» – и пообещав скоро привезти Карлоса на прием для проверки, чета Гарсия уехала, помахав на прощание рукой из окна такси. Моника вернулась в здание больницы и пошла к лифтам, на ходу пытаясь сколоть рассыпавшиеся пряди.