Одним из примеров этого может служить "альтернативная" интерпретация кельтского мотива о любви смертного героя и бессмертной сиды - история человека Бэрэна и эльфийки Лутиэн, которые вдвоем осуществляют один из квестов Первой Эпохи. Их история вплетается в мета-квест через Сильмариль, который Тингол, отец Лутиэн, назначает в качестве выкупа за руку дочери. Постепенно их сюжетная линия втягивается в общий для Арды конфликт смерти и бессмертия, и каждый их поступок тянет за собой определенные последствия для остальных участников мета-квеста. Эту технику Том Шиппи называет переплетение (фр. entrelacement) и относит ее к немногим приемам, которые действительно заимствованы Толкином из французского рыцарского романа. 

   Лингвистический поиск, личный квест Профессора завел его далеко от изначального замысла, и его мифология, как говорилось выше, стала привлекательной для широкой аудитории читателей в силу своей собственной мифологической насыщенности и структурности. Причины притягательной силы Средиземья перечислялись и объяснялись неоднократно, но мне бы хотелось отдельно упомянуть две особенности этого мира. Первая - это его лингвистическая и культурная полифоничность. Все расы Средиземья имеют свои языки и свой особый modus vivendi, и люди, хоть им и суждено покорить мир, а эльфам - ослабнуть и уплыть на Заокраинный Запад, не воспринимаются как единственные разумные существа. Это мифология, лишенная антропоцентризма, скорее, она эльфоцентрична, что создает уникальный эффект "мифа наоборот", т. е. не человек пытается объяснить мир, а мир, глазами эльфов, пытается объяснить себе человека. Через призму их видения многие человеческие качества предстают в новом, не всегда лестном ракурсе, как и должно бы быть, если бы мир смог высказать свое отношение к людям. Недаром исследовательница Р. Зимбардо изящно называет эльфов Арды "аурой, сиянием, окружающим землю, но постепенно тающим вокруг нее".

   Вторая особенность Средиземья заключается в том, что герои квестов не освоили его до конца.