– Красный! Первый этаж чист. Потери – один трехсотый! (одного из казаков красной команды достала отрикошетившая от стены пуля, она была уже на излете и застряла неглубоко под кожей, но болела и жгла изрядно)

– Белый! Второй этаж захвачен! Один трехсотый!

– Фаза два! Пулеметчик на крышу! Двое – к окнам! Держать периметр дома! Двое – со мной, в подвал!

Чеченская республика Ичкерия

Харсеной

дом Ахметханова, подвал

20 июля 1999 года

– Отец Александр! Проснитесь! …

Накануне Сашка и Отец Александр говорили долго, почти до глубокой ночи. Сначала подросток боялся незнакомого человека, к тому же у него были насчет отца Александра очень даже серьезные подозрения – он понимал английский язык и слышал, что и каким тоном отец Александр сказал второму заложнику, которого привели вместе с ним. Но постепенно они разговорились, и Сашка поведал священнику очень многое, наверно даже слишком…

– Что?

Отец Александр проснулся мгновенно. Наверху, приглушенная толстым бетонным полом явно грохотала жестокая перестрелка.

– Это за нами – сказал священник – вот видишь, а ты говорил, что Бог не помогает хорошим людям. Скоро мы выйдем отсюда. Верь и все будет хорошо …

Примерно через десять минут кто-то сильно стукнул в дверь и крикнул

– Отойти от двери!

– Папка – Ленка рванулась к двери, Сашка едва успел поймать ее, прижал к стене, отодвинулся подальше от входа в подвал.

У двери раздался гулкий хлопок, часть двери вместе с замком вывалилась наружу. Отчетливо запахло химией. Наконец дверь распахнулась, в дверном проеме стоял чумазый, весь перепачканный, обросший черной бородой, в грязном НАТОвском камуфляже, с ваххабитской повязкой на голове, с намертво зажатым в руках тяжелым пулеметом – но свой, родной по крови, русский человек. Сашка почувствовал это спинным мозгом.