В папке лежала ещё одна фотография.

Опять с Беливом Брайдсмэйдом, только не в спальне, а в морге после вскрытия. На его груди были огромные раны от ножа. Неглубокие, но настолько длинные, что их концы находились с разных сторон его грудной клетки. Они были сделаны уже после смерти.

– Раны на трупе жертвы говорят о том, что убийца почему-то ненавидел его, может из-за того, что тот написал?

Он давал материал многим желтым газетам, вполне возможно, что этим он нажил себе несколько врагов.

– Тогда, что насчёт второго и третьего убийств, Мисора Наоми-сан? Между ними не было никаких взаимоотношений, но их тела также были изуродованы, и куда более жестоко.

– Он мог сделать это с другими для прикрытия своей неприязни к Брайдсмэйду. Или он ненавидел кого-то из них, а Брайдсмэйд был просто приманкой. Более сильные повреждения нужны были лишь для того, чтобы ввести нас в заблуждение.

– Вы читали тот файл, в котором предполагается, что он убивал без разбора?

– Да, но это только догадки. Куклы говорят о том, что он убивал их из-за одного и того же. Закрытые Комнаты подтверждают это. Все слишком… идеально.

Все было спланировано слишком хорошо, чтобы быть случайностью. Три разных убийства, три разных возраста, разнополые жертвы с трёх разных частей города, которые контролируют три разные полицейские подразделения… он пытался запутать их. Он знал, чем больше людей, чем больше подразделений он втянет в это, тем больше неразберихи будет между ними. Вторая жертва, маленькая девочка, нужна была только для того, чтобы добавить ещё больше бесполезных вопросов.

– Он сделал убийства ненормальными не просто так, – сказал L, – Нет, слишком ненормальными – тоже специально.

Такое рассуждение удивило Мисору, удивление, граничащее с восхищением. Чтобы скрыть его, она поспешно сказала: