— Молодец, что к чаю пирожных купила! — обрадовалась Лена при виде фирменной коробки у Мариши в руках. — А то я уже из овса, который ты Пончику купила, решила овсянку нам с тобой варить. Есть ведь не только лошадям, а всем что-то надо. Но пирожные — это, бесспорно, лучше. Да ты проходи!

Мариша прошла в квартиру и огляделась по сторонам. Ленка жила в трехкомнатной квартире в доме блочной брежневской серии. Как из таких квартир с малюсенькими шестиметровыми кухоньками умудрялись делать коммуналки на две семьи, у Мариши в голове не укладывалось. Однако Лена и ее мама были тому примером. Сколько Мариша себя помнила, Лена всегда жила в двух комнатах со своей мамой, а в третьей комнате жила еще какая-нибудь семья.

Сейчас по сравнению с прошлым, когда с потолка свисала паутина и обои от стен отслаивались до бетона, квартира выглядела обжитой. В прихожей, ванной и кухне был сделан ремонт. Обои тут были самые роскошные, с переливом, но уже малость истрепанные и местами пожеванные чьими-то зубами.

— Разделась? — спросила у Мариши Лена из кухни. — Проходи в комнату. И Пончика туда же веди. А то он опять на линолеум наделает.

Мариша пожала плечами. Если Ленке кажется, что паркет в комнате для этой цели лучше приспособлен, то это ее личные проблемы. Мариша осторожно взяла Пончика за недоуздок, а другой рукой прижала к своему боку тазик с овсом. Пони послушно позволил отвести себя в комнату, не переставая жевать овес даже на ходу.

В комнате он быстро направился к постеленной на полу большой тряпке. Встав на нее, он вопросительно взглянул на Маришу и на тазик у нее в руках. На морде у него было отчетливо написано: «Ну, что встала? Неси обед сюда». Мариша поставила еду прямо перед пони.

И он снова захрумкал зерном. Мариша осторожно присела на продавленный диван, покрытый столетним покрывалом, и принялась рассматривать Ленкину комнату.