- Дюрелл?

В жаркой топке каньона ни чистейший оксфордский выговор, ни тренированная медлительность речи не могли скрыть прерывистость дыхания и болезненный скребущий звук в легких.

- Я Адам Биль. Вот все, что от меня осталось, янки. Добро пожаловать в ад.

- Ты ранен?

- Думаю, у меня сломано ребро, - сказал англичанин, стараясь не обращать внимание на боль, искажавшую его худое лицо. - Возможно, два. Упал, когда убегал.

- Почему ты убегал?

- Какие-то люди из лагеря пытались увязаться за мной. Я думал, это рабочие. А потом увидел оружие.

Биль взглянул на Айка Сепаха.

- Твои люди, парень?

- Не знаю, - Сепах был серьезен. - Сколько их было?

- Четверо. Очень решительные ребята.

- Садись в машину, - пригласил Дюрелл. - Нас тоже преследовали.

Ханух вернулся из устья каньона и плюхнулся на переднее сиденье рядом с Сепахом.

- Все чисто, - сказал он, но винтовку из рук не выпустил.

- Поезжай на северо-северо-восток, Айк, - распорядился Биль и протянул тонкую руку Дюреллу. - Сепах наш коллега, старина. Мы друг друга понимаем. Рад, что ты с нами. Мы поладим. Наша цель - найти девушку. Конечно, мы не сможем держать у себя этого глупого ребенка. Но неплохо будет отыскать её, немного с ней поболтать и потом вернуть туда, откуда она родом.

- У тебя такое предписание?

- У тебя тоже, приятель. Ты недоволен?

- У нас слишком много поваров, - буркнул Дюрелл.

Сепах вел машину, сверяясь с компасом на приборной панели. К северу тянулась совершенно непроторенная пустыня. Эта её часть была известна как Дашт-и-Лут. Ее обрамляли необозримые скучные холмы, по которым пролегал лишь один караванный путь: из Подану через цепочку редких оазисов в Даррех Баб.