Боль, пронзившая девушку сзади, привела её в чувство. Махмуд исчез. Молодой тигр продолжал терзать и мучить её. Она свернулась в клубок, чтобы защитить живот, и не двигалась. Ее мутило от зловонного тигриного дыхания. Холеная смертоносная мускулатура терлась о её бока и ягодицы, а шершавый язык, подобно каленому железу, обжигал свежие раны на спине. Наконец рычание тигра смолкло, слышалось только неясное урчание.

Призвав на помощь хитрость, она осторожно сжала пальцами грубую веревку. Тигр, одолеваемый сомнениями, расхаживал вокруг, подергивая хвостом. Он задрал свою большую усатую голову, чтобы оглядеть стены ямы. Тут девушка внезапно схватила веревку и набросила на его массивную шею, быстро обмотала оба запястья и туго затянула удушающую петлю.

Зверь захрипел. Он стал рваться к пещере, его тело забилось в судорогах, словно тысячи стальных пружин. Девушка не отпускала веревку. Но тигр обладал дьявольской силищей и волок её за собой по яме.

"МенязовутТаняУспаннаяиябыланаЛуне."

Она ударилась головой о пол пещеры и ослабила на мгновение хватку. Тигр остановился, обнажив огромные клыки. Девушка изогнулась и вскочила ему на спину. Он опрокинулся, всем своим ужасным весом сдавив ей грудь и живот. При этом он неистово колотил хвостом и хрипел. Но она не выпускала веревки. Он убьет её, если освободится от петли. Но силы девушки быстро убывали. Тигр тащил её в пещеру. В отчаянии она ещё раз обвила веревку вокруг запястий и ещё туже затянула петлю. Тигр упал, задев когтями её ногу.

Это напомнило Тане давний кошмар, навязчивый сон, мучивший её в детстве, в Пекине. Там она чувствовала себя чужой, зная, что больше похожа на русскую, чем на китаянку. Иногда ночью ей снился тигр, рыскающий по пустому дому, все ближе и ближе подбиравшийся к её комнате. Каждый раз, когда зверь врывался внутрь, чтобы проглотить её, она просыпалась, пронзительно крича, и видела рядом папу, который её укачивал и успокаивал колыбельными.