– Вы и у Горчакова снимали отпечатки?

– Нет, конечно, он – уважаемый человек, особый клиент. С чего бы нам его подозревать? Просто там больше нет ничьих следов. Только ваши.

– Да, – не растерялась Катя. – Но лишь потому, что ТАКОЙ мужчина пьет шампанское по всем правилам: с ведерком, льдом, салфеткой. Он держал бутылку через салфетку. А я доставала ее из холодильника и ставила на стол голыми руками. Думаю, что поджигатель позднее вытащил пустую бутылку из мусорки и использовал в своих целях.

– Это вы будете следователю объяснять, – хмыкнула эксперт, закрывая свой чемодан. – Моей задачей было откатать ваши пальчики и сравнить их со следами, найденными на месте преступления. А следователь вас, наверное, скоро вызовет. Дело-то серьезное. Умышленное уничтожение имущества путем поджога с причинением ущерба в особо крупном размере.

Умышленное уничтожение. Причинение ущерба. Особо крупный размер. Бутылка с зажигательной смесью.

Эти слова вместе и по отдельности преследовали Катю в течение следующих двадцати четырех часов. Заставляли чувствовать себя активисткой баскской сепаратистской организации и вздрагивать каждый раз, когда звонил телефон или открывалась дверь кабинета.

– Ждешь звонка мужчины своей мечты? – предположила Светик. – Или сразу визита?

Даже она заметила нервозность коллеги, хотя обычно «цепляла взглядом» только стрелки на колготках других дам.

Катя ждала, когда за ней придут борцы с террористической угрозой. Не дождалась. В пятницу, в шесть часов вечера она решила, что можно вздохнуть свободно. В выходные даже следователь найдет чем заняться, кроме допросов.

– Ты к родителям на выходные едешь? Можем тебя подвезти, – предложила Надежда.

Редкий случай. Ее супруг не стал пить пиво с мужиками на стройке, а приехал забрать жену с работы на своей машине отечественного производства.

– Конечно, подвезите, – обрадовалась Катя.