— Извиняюсь, — в дверном проеме показалась голова Акулины. — Я охапками потаскаю…

— Вы бы лучше рассказали, за что терпите наказание, — попросил Корнилов, все еще чувствуя косточкой крепость березового полена и детскую обиду. — О чем вы там Ане рассказывали? Что за песьеголовые такие? Из древнего Египта мифы?

— Почему из Египта? Никакие не мифы, — отозвалась Акулина. — Вы, Миша, в оборотней верите?

Корнилов посмотрел на нее удивленно. Прошлогодний шрам на руке потянуло, кожу кольнуло, будто кто-то принялся зашивать давно затянувшуюся рану. Жена рассказывала, что Акулина предостерегла ее когда-то, предсказала грозящую опасность. Теперь она хочет открыть его недавнее прошлое? Или Аня рассказала ей про полковника Кудинова, собачью стаю, полную луну?

— В оборотней в погонах верю, — сказал Михаил.

— В погонах? — не поняла Акулина. — В каких погонах?

Нет, она ничего не знала и газет не читала. Даже этот словесный штамп ей был незнаком. Тут было что-то другое…

Акулина поправила платок, затянула потуже узелок на шее, словно напрягая этим память. Потопала валенками, сложила руки, как на лубочной картинке и стала рассказывать нараспев, с видимым удовольствием и верой в содержание:

— Оборотня и сейчас можно встретить, если только не самолетом летать или на этих… иномарках, а по дорогам ходить, с людьми разговаривать. Странники когда-то и Господа по проселочным дорогам искали. Монахам они говорили: «Сидите, сидите, может, что и высидите», а сами так не могли, брали палку, котомку и уходили навстречу Господу. Это уж кому как. Всяк по-своему решает. Ведь можно и разминуться…

— На наших-то дорогах? — переспросил автомобилист Корнилов, нагибаясь за поленьями. — Да запросто…

Он вдруг представил себе трассу, нервный поток машин, звереющих от ухабов и колдобин, гаишников, выцеливающих очередную жертву, шашлычников и арбузников на обочине, ведра с картошкой или цветами… Он попытался представить идущего по трассе Христа в белом венчике из роз и не смог.