— Тогда ваш человек мог видеть его в зеркале заднего обзора?

— Возможно.

— Если ваши мотоциклисты обнаруживают за собой слежку, какие у них на этот счет инструкции? Как уходить от погони?

Полковник слегка улыбнулся.

— Они должны включить все обороты и сматываться немедленно.

— И на какой же скорости упал ваш человек?

— Они предполагают, что он ехал не очень быстро. Двадцать, может быть — сорок миль. К чему вы клоните, коммандер?

— Мне вдруг пришло в голову, задумывались ли вы о том, кто так сработал: профессионал или любитель? Если ваш человек не пытался уйти и если он видел убийцу в зеркале, что, конечно, только мое предположение, то из этого следует, что он принял преследовавшего его типа за друга, а не за противника. А это значит, что его бдительность усыпили, придумали нечто такое, что выглядело вполне естественно, вписывалось в ситуацию, которая могла возникнуть на дороге в то раннее утро.

На гладком лбу полковника Шрайбера появилась небольшая морщинка.

— Коммандер. — Голос его звучал напряженно. — Мы, конечно, проанализируем все детали этого инцидента, включая и ту, что вы упомянули. Вчера в полдень генерал приказал бросить на расследование происшествия все силы: созданы постоянные комиссии по охране и безопасности, с этого момента любая дополнительная информация, любая зацепка в деле изучаются основательно. И я хочу сказать вам, коммандер, — полковник поднял ухоженную руку с наманикюренными ногтями и мягко опустил ее на блокнот, лежавший перед ним, — что человек, который выдвинет хоть мало-мальски оригинальную версию происшедшего, окажется просто родственником Эйнштейна. Однако пока нет решительно ничего, я повторяю — ничего, на что можно было бы опереться.

Бонд сочувствующе улыбнулся и поднялся.