Наконец-то Девлин сумел сесть, а Билли закончил перевязывать Макнелли и сделал ему укол морфия в бедро. Пока Билли занимался раненым, Девлин с трудом перевалился, встал на колени, его вырвало. Но не от вида кровавого месива, а от того, что был контужен близким взрывом.

Девлина буквально вывернуло наизнанку, он отплевывался желчью, когда почувствовал, как по спине его ободряюще похлопала чья-то тяжелая ладонь. Подняв голову, увидел Билли Крэнстона рядом, молодой человек улыбался. На всю жизнь Девлин запомнил, какими ослепительно белыми были зубы Билли, как живо и доброжелательно сверкали глаза, несмотря на то, что вся правая сторона лица оказалась залита кровью.

– Ты слышишь меня? – закричал он.

Девлин кивнул, поняв, что действительно к нему вернулся слух.

– Хорошо. – Крэнстон одной рукой ощупывал ужасную рану, другой рукой быстро бинтовал голову. – Надо убираться к чертовой матери отсюда, пока они еще не карабкаются нам навстречу. Их, вероятно, будет очень много, нельзя дожидаться, когда нас накроют.

Девлин снова смог только кивнуть в ответ. На большее он не был способен. Билли закричал:

– Ты не ранен. Ты, мать твою, счастливчик, но должен пошевеливаться. Помоги тащить этого парня, иначе всем нам крышка!

Девлин покорно поднялся, пошатываясь, доплелся до Макнелли, чтобы подхватить того и потащить вниз по склону, но у солдата осталась только одна подмышка. Крэнстон торопливо собирал оружие, рацию и боеприпасы. Девлин уже собирался ухватиться за воротник рубашки Макнелли, когда Билли подошел к нему, держа в руках веревку и кусок брезента. Он вручил то и другое Девлину.

– Обвяжи его.

Девлин так и сделал. Крэнстон закончил собирать оружие и патроны. Взвалил на себя все, что мог поднять, махнул рукой Девлину, приказывая двигаться следом. И тот, с трудом передвигая ноги, потащил умирающего солдата.