– Не настолько серьезны, сколько беспокоят, – объяснил Девлин.

– Возможно, несколько дней на Гавайях помогут тебе прийти в себя. Умер человек. Мы с тобой его хорошо знаем. Крайне неприятная смерть. – Чоу перешел к делу.

– Кто?

– Уильям Эдвард Крэнстон.

Билли Крэнстон. Девлин не проронил ни слова. Но ему стало больно, словно в сердце вонзили нож. Он прищурил глаза, подумав, не является ли неприятная резь в висках и под веками признаком того, что из глаз вот-вот брызнут слезы. Но нет. Глаза оставались сухими. Может быть, слезы облегчат боль? Он давно привык к странному отупению, которое вызывали у него известия о смерти близких, но еще не привык к боли утрат. Девлин сознавал, что явился в эту тихую, уютную и удобную комнату не для того, чтобы выслушивать хорошие новости. Но столь шокирующего сообщения все-таки не ожидал. И даже не мог представить себе чего-либо подобного. Он не ожидал услышать из уст Уильяма Чоу, что один из тех немногих людей, кого Девлин считал истинными героями, а именно, Билли Крэнстон, – мертв.

Девлин наклонил голову, закрыл глаза и почувствовал, как в нем закипает ярость. Реакция была неизбежной на новость такого рода. Он судорожно вздохнул, то ли зарычав от гнева, то ли всхлипнув от нестерпимой боли.

Чоу продолжал:

– Сын Джаспера Крэнстона.

Девлин знал, что Чоу и отца Билли связывает давнишняя дружба. Но сам он был знаком только с Билли. Они провели вместе не так уж много времени, однако Девлин сохранил воспоминания о Билли на всю жизнь. Одно только имя Билли Крэнстона заставляло вспоминать все, даже кисловатый запах мин, разорвавшихся в гниющих от обильной влаги джунглях.

Отец Билли, Джаспер Крэнстон, командовал батальоном армейской разведки, дислоцированным вблизи демилитаризованной зоны во Вьетнаме. Джаспер Крэнстон – профессиональный военный, ветеран Корейской войны, подполковник. Война во Вьетнаме была для него второй по счету. Суровый, всеми уважаемый офицер, а его сын Билли – пехотинец, настоящий герой.