Потому что женская психология заложена в ней самой природой. Секс для нее святое, потому что за ним следует таинство рождения ребенка. А секс ради удовольствия — это греховность, вызывающая чувство стыда. Но это чувство можно заглушить алкоголем, поэтому женщина к нему и тянется… А не надо ничего глушить. На самом деле в сексе нет ничего греховного. Если это чистый секс, если по взаимному согласию, если нет страха за будущее… Или ты думаешь, что секс — это грех?

— Если заниматься им на ветвях твоего «древа жизни», то, возможно, да, — в шутку сказала она.

— Мое «древо жизни» осталось у станции метро, — улыбнулся он. — А мы здесь, на диване. И оба хотим друг друга…

— Ты в этом уверен?

— А ты?

— Не знаю…

Никита был убедителен до помутнения рассудка. И он действительно был хорош как мужчина. Завораживающие нотки в его голосе ласкали слух, и Евгения чувствовала, что хочет большего. А он мог ласкать и нежить не только словом… У него были женщины, у нее мужчины, они оба знают, что такое секс. И почему они должны чего-то стесняться? Что естественно, то не безобразно.

— А я знаю, что между нами нет препятствий. И алкоголь не нужен, чтобы их разрушать… Расслабься, закрой глаза и почувствуй, как желание наполняет твое тело…

Евгения закрыла глаза. И почувствовала, как наливается соком. Она была пьяна и без коньяка… Никита мягко обнял ее за плечи, ласково привлек к себе. Он мог делать с ней все, настолько она была возбуждена…

— Может, все-таки по пять капель? — неожиданно и совсем другим, земным каким-то голосом спросил он.

— Можно, — кивнула она, чувствуя, как уходят чары.

Он поднялся, достал из серванта початую бутылку «Белого аиста», две рюмки.

— С кофе хорошо будет.

— Не спорю, — кивнула она, оправляя расстегнутую сверху кофточку.

— И Катька скоро придет, — виновато сказал он.

Она уже поняла, что стала жертвой его очередного эксперимента, который он почему-то не захотел довести до конца.